⇧ Наверх
"Золотая линия" Астаны - экскурсия по центру столицы Казахстана

На нас ставили опыты

Екатерина ТИХОНОВА

Первые три года своей жизни Борис РАДОМАН (на снимке) провел в концентрационных лагерях в Литве. Переживший несколько войн - Великую Отечественную, в Эфиопии и Афганистане, сегодня полковник прикован к инвалидной коляске из-за… неудачной прививки от бешенства.

Борис Васильевич рассказывает свою историю четким, хорошо поставленным голосом, почти без эмоций. Сразу видно - человек военной закалки. Настоящий полковник. Разве что глаза выдают, когда он рассказывает о своем суровом детстве, блестят от скудных слез, пронизывают тяжестью воспоминаний.
- Фашисты взяли нас в плен в июле 1941 года в Литве. Мне был всего один год. Как я мог тогда что-то запомнить? Оказывается, мог. Сохранились обрывочные детские воспоминания, многое рассказывали мать, брат и сестры. Уже потом Марина, дочь моей выжившей сестры Веры, задалась целью восстановить историю семьи и послала запросы в Литву. Пришли ответы: действительно, моя мать Елизавета РАДОМАН с четырьмя детьми - Тамарой, Верой, Виктором и Борисом - значились в архивах трех концентрационных лагерей. Отец с первых дней войны уже был на фронте. Нашу большую семью сначала загнали в лагерь для семей военнослужащих в Вильнюсе. Жили мы в здании... синагоги. Там было пусто - всех евреев к тому времени убили, чтобы освободить место для нас. Помню, что кроватей не было - все спали на полу, вповалку, на каких-то тряпках.

***

- Чем нас кормили? Вареной брюквой - бурдой. Иногда мать приходила с работы и тайком доставала из-за пазухи ягоды, которые удавалось сорвать в лесу. Еще в лагере всем раздавали разные лекарства и заставляли их пить, потом наблюдали эффект от них, что-то записывали. Потом уже я понял, что на нас проводили опыты. Почти каждый день кто-то умирал.

***

- Самым страшным оказался третий по счету лагерь “Алитус”. Там фашисты часто устраивали показательные казни, чтобы припугнуть непокорных. Всех узников - и взрослых, и детей - выводили на улицу, выстраивали в шеренгу и заставляли смотреть. Выводили виновного, ставили на колени и стреляли ему в затылок. В эти моменты брат закрывал мне глаза… Фашисты не успели убить всех нас только потому, что войска Красной Армии к тому времени освободили Литву от оккупантов.

***

- Входные ворота концлагеря постоянно охраняли два немецких солдата. Одного из них, длинного, тощего и злого, мы прозвали крокодилом, второго, маленького и толстого - лягушкой. Крокодил нас все время гонял прутом, а у лягушки были свои дети в Германии, поэтому он нас не очень обижал, иной раз даже угощал конфеткой. А после войны, отдыхая в пионерском лагере в латвийском Гробино, я узнал этих двух немцев среди военнопленных, работавших на лесозаготовках.

***

- Старшая сестра Тамара погибла от осколка бомбы в 1943-м. Ей было тогда десять... Мать всегда старалась уменьшить ее возраст, чтобы, не дай бог, не забрали работать - косички ей плела, как маленькой. Хотела уберечь. Бомбили постоянно, и мы все привыкли к этому. Брат при вое сирен всегда срывался с места и бежал куда попало. А я ложился на пол и закрывал голову руками. Был как-то случай, мать рассказывала: завыла очередная сирена, а убежать не успели. Бомба попала в соседнее здание - его полностью разворотило, а у нас как будто землетрясение. Все эти бомбежки оставили такой тяжелый след во мне, что я еще в детстве решил: пойду в систему противовоздушной обороны, чтобы сбивать самолеты, бросающие бомбы.

***

- Этот день я помню, как вчера, а мне тогда было всего четыре года. Мы с братом на улице играли в снежки. Мимо шел незнакомый нам человек в черной форме моряка. Дурачась, забросали снежками и его. Он схватил нас за воротник, спросил, как зовут, и велел вести к матери. Я разревелся - мать же накажет. Но это не помогло. Привели моряка домой. А мать открыла дверь и… расплакалась, кинулась его целовать и обнимать. Моряк оказался нашим отцом. После освобождения из концлагеря “Алитус” мать специально попросила, чтобы нас отправили туда, где мы жили до начала войны, и отец смог бы нас найти. К счастью, тот самый дом не разбомбили. Как будто он нас ждал...

***

- После войны мы перебрались в Лиепаю. Там было много детей войны - беспризорников, которые потеряли всех близких. Они жили в развалинах разрушенных бомбами домов, воровали и отказывались идти в детские дома. С этими ребятами я и дружил. Они знали, где найти трофейное оружие и боеприпасы, которые побросали немцы во время капитуляции. Это притягивало нас как магнитом, несмотря на строжайший запрет родителей. Многие из мальчишек тогда на этих боеприпасах получили увечья и погибли. Из немецкой формы, которую нашли там же, на улице, мать сшила мне штаны в школу.

***

- В 14 лет я пошел работать матросом - обслуживал огни в Лиепайском порту и морские буи в Балтийском море. Одновременно учился в вечерней школе рабочей молодежи.
Окончил потом с отличием Ленинградское зенитное артиллерийское техническое училище по специальности “эксплуатация и ремонт радиолокационных станций”. Службу в рядах Вооруженных сил Союза ССР начал в Ашхабаде. Там и встретил свою любовь Эллу - в прошлом году мы отметили 50 лет совместной жизни. Полтора года участвовал в боевых действиях в Эфиопии. Когда там стало чуть спокойнее, взял с собой жену. Так и выбирались по делам куда-то: я за рулем машины, рядом жена, между нами - автомат.
В 1990 году, имея 36 лет выслуги, два десятка медалей за службу Родине, в воинском звании полковника с должности начальника отдела эксплуатации и ремонта ракетно-артиллерийского вооружения Среднеазиатского военного округа уволился из рядов ВС СССР в запас.
- Припоминали вам когда-нибудь то, что вы были в концлагере?
- После войны отец сказал: “Забудьте все, что с вами было, никому не рассказывайте”. Будучи майором, он, где мог, убрал записи о нас как об узниках фашизма. Но, как видите, в архивах в Литве они все-таки остались, чему я сам очень удивился. До Хрущева всех, кто был в плену, преследовали или держали в черных списках. Об этом молчали. Но дома между собой говорили - об этом невозможно не говорить.
Настоящий полковник не любит жаловаться на жизнь. Нехотя рассказывает о том, почему встречает нас в инвалидной коляске.
- Пару лет назад на даче меня укусила бродячая собака. Сделал прививку от бешенства - и начались осложнения. В итоге паралич 80 процентов тела. В последнем медучреждении - военном госпитале - жена меня кормила с ложечки. При этом никто точный диагноз поставить не мог. Ездили к дочке в Израиль - она там живет и работает врачом. Выявили диагноз, подобрали лекарства. А норма на месяц - три флакончика - стоит у нас миллион тенге. Жена нашла женщину в Астане, у которой скопился этот самый препарат - актогам, раньше она его принимала, теперь он ей стал не нужен. Выслала мне. Хоть и прошел у него срок годности, а все-таки помог. Руки работают, пользуюсь компьютером, написал книгу о вооружении и технике войск ПВО, издать вот планирую. Но ноги так и не ходят...

Екатерина ТИХОНОВА, фото Владимира ЗАИКИНА, Алматы

Загрузка...
Астропрогноз
на 19 июня

Золотые слова

«- В большинстве сакральных объектов (мы должны понимать) мы будем иметь только то, что вот он (памятник. - Ред.) есть, слава богу. Ты его увидел, сделал селфи, посидел и по­ехал. »

Рашид КУЗЕМБАЕВ, председатель правления НК Kazakh Tourism:
Сказано в среду на брифинге в правительстве.
Вопрос на засыпку

Как остановить массовый отъезд абитуриентов за границу?

Картинки с Олимпа
от Владимира Кадырбаева

 
Новости партнеров