Владимир РЕРИХ: Человек должен начинаться с местоимения Я
Мы говорим с “поздним Рерихом” на будоражащие “интеллектуальное сообщество” темы. Почему “Хабар” превратился в сладкое забытье, а москвичи пришли к Абаю? Правда ли, что к нам собирался АССАНЖ, а информационные сквозняки - это возрастная фобия?
- Владимир Ахмадьянович, памятуя о вашем недавнем выступлении в театре “АРТиШОК”, где вы экспромтом лицедействовали в образе СТАЛИНА, хочется спросить - это ваша историческая симпатия? Или же вы признаете актуальность наличия такого руководителя сегодня?
- Давайте сразу - никакой симпатии и любви к политическому деятелю я не испытывал и не буду испытывать. Все они - разбойники и душегубы! Все, без исключения. СТАЛИН - наиболее близкая к нам по времени и очень крупная историческая фигура, поэтому он еще долгое время будет вызывать волнение воображения. Он еще очень рядом, и при этом он один из последних крупных деятелей масштаба ТАМЕРЛАНА, ЧИНГИСХАНА, ТИМУРА. В этой интеллигентской среде завелся этот семинарист-расстрига, толком не учившийся, но с пытливым умом и выдержкой абрека - он будет вызывать интерес. В чем я полностью отказываю его хулителям - он не был властолюбив и тщеславен. Он выполнил историческую задачу, которая перед ним стояла.
- Сменим тему. Удалось ли вам избежать внутренней цензуры, работая на самом государственном канале страны?
- На “Хабаре” я давно не работаю. У меня есть только моя программа (“Поздний Рерих”. - З. А.), которую показывают по этому каналу. Я договорник, фрилансер. Я не смотрю их новости, не знаю, о чем говорят между собой сотрудники в курилках, не слышал, что там можно, а что нельзя.
- Тем не менее в стране происходит немало событий, в стороне от которых действующий журналист просто не может оставаться. А вот журналистам “Хабара” это удается...
- Это ненормально. Если канал обходит своим вниманием эксцесс - это очень плохой канал. Категорически плохо, когда из мухи делают слона, и также подло о чем-то умалчивать. Я сейчас не могу на это влиять. Раньше, когда руководил каналом, мог. У нас в эфире были все значимые для страны события: отставка КАЖЕГЕЛЬДИНА, веерные отключения, мертвые города... Никаких умолчаний. Я требовал только одного - обязательного наличия двух полярных точек зрения в сюжете. Этому я научился на Би-би-си, и в этот профессионализм я верю.
- Если сегодня вам поступит приглашение возглавить службу теленовостей, вы согласитесь?
- Нет. По одной простой причине - сегодня между властью и каналами сложились порочные кровосмесительные отношения, я в этом участвовать не собираюсь. Любая власть сохраняет контроль над отдельными видами СМИ, но когда это делается так вульгарно - это непрофессионализм власти. У нас и в России происходят идентичные вещи - одним каналам принято быть желтыми, другим - пунцовыми от гордости…
- Почему в действительности перенесли Евразийский медиафорум? Только не говорите, что это произошло по причине наложения двух важных мероприятий.
- Мне известны две причины. Первая - достаточно банальна. Соревнуясь с Алматы за право быть столицей, Астана должна была принять десятый юбилейный медиафорум. Элементарно оказалось неготовым здание медиацентра, где должен был проходить форум. Люди приехали бы, а там известкой пахнет. Нехорошо. Была другая причина: угроза более относительная. Кажется, “аль-Джазира” решила проводить свой медиафорум в апреле, совпало по дням. Мы бы лишились части делегатов. Поэтому было принято решение - отложить форум до октября.
- Насколько я помню, на мероприятие приглашали Джулиана АССАНЖА, но затем вы сообщили журналистам, что приехать он не может, так как находится под арестом. Чем было продиктовано желание видеть его в Казахстане?
- Как говорят американцы, “есть звезда - есть фильм”. Мы делаем шоу. Большое постановочное шоу с документальными героями и большой повесткой дня. Спектакль требует хорошо прописанных ролей. Ассанж - один из документальных героев нашего времени. В этом же ряду БРЕЙВИК и НАВАЛЬНЫЙ. Хотелось бы увидеть Ассанжа “о натурель”. Лично я склоняюсь к тому, что он выдуманный персонаж. А весь этот “Викиликс” - отвлекающий маневр, который вовремя был запущен, и с его помощью решаются какие-то любопытные технологии. Было бы интересно спросить об этом лично у Ассанжа. Предварительная договоренность была с ним у наших партнеров - “Раша Тудэй”, но эти черти (прокуратура Швеции, выдавшая ордер на арест. - З.А.) посадили его под домашний арест. Может быть, до осени дело решится. Было бы ужасно прельстительно увидеть его в Астане.
- Несколько лет назад на медиафорум на полном серьезе пытались пригласить Сашу Барона КОЭНА. Человек, говоря на языке Интернета, затроллил целую страну, а мы его для серьезных дебатов зовем, чтобы после торжественного приветствия президента обсудить, что в Казахстане не занимаются тем, что он показал в фильме?
- Нет-нет, мы его не приглашали… Нам советовали, но приглашения сделано не было. Что касается всей ситуации, первыми под ударом оказались дипломаты. Если бы они следили за культурным пейзажем страны пребывания, то они бы поняли - от Саши Барона всего можно было ожидать: он ведь не сразу Боратом стал. Он долгое время хулиганил в Европе - был “австрийским гомосексуалистом”, каким-то “рокером”... Видимо, его продюсеры угадали потребность того времени. На тот момент наши орды скифов с пугающей скоростью стали наполнять благополучные европейские города, и нужно было показать эстетический эквивалент “пришельца”. Этот трогательный придурок просто снял невроз. Почему наши напрягались? Ну, не было тогда такого. Растерялись. Противный “Борат” работал не против нас, он защищал свою цивилизацию.
- В соседней России из нашего Абая сделали жупел непримиримой оппозиции, эдакий политический знак. И ведь все уже забыли, что Навальный обронил фразу про “памятник непонятному казаху”.
- Неожиданно фигура Абая получила новое мифологическое качество в результате этих событий. Это прекрасно. Другое дело, после “арабской весны” стало ясно: управлять молодым протестным потенциалом с помощью твиттер-технологий легко. Твиттерная запись, ограниченная 140 символами, уберегает юные головы от перегрузки информацией. Там можно разместить только лозунг, ориентированный на молодежь, которая во все времена была пороховым зарядом. Просто я в конце 80-х - начале 90-х наблюдал изнутри все эти мероприятия съезда народных депутатов. Поэтому я не верю, что место мыслящего человека на митинге.
- Вы даже шансов не оставляете людям сопротивляться политическим реалиям?
- Да ради бога. Пусть ходят. Только я уверен, что пока речь идет о большой политике, не надо вмешиваться. Это дело политиков. Если задеты твои кровные интересы - к тебе домой пришли, вытаскивают ночью, угрожают семье, тогда надо брать автомат Калашникова и защищаться. Все остальное - одна из форм потребности москвичей в хлебе и зрелищах. Это городской плебс затеял не от ума и сердца, а от болезненно соскучившейся души московского обывателя.
- Не могу не спросить: многие давно упрекают вас в том, что вы сам себе памятник...
- Так они правы!
- …жертва самопиара...
- Это название статьи обо мне? Я ее не читал, но автор регулярно звонит и извиняется. А почему жертва? Мой памятник обвалился? Нет. Ну, давайте уже тогда буду “продуктом самопиара”. Меня обижает только слово, примененное относительно меня. “Пиар” - такое непонятное, некрасивое слово. Я ко многому отношусь высокомерно и с брезгливостью, но это не тщеславие - это я сам. Мне абсолютно все равно, как я выгляжу, чаще всего я себе не нравлюсь. Главное - какой эффект производят мои действия, слова. Это маленький спектакль, который я играю прежде всего для своего удовольствия. Правда, осколочные эффекты впечатления, которое я произвожу, складываются в уродливую образину, которая называется “мой имидж”. Я верю, что человек должен начинаться с местоимения “Я”. Нас просто так воспитали, что нельзя выбиваться. А я это ненавижу - места общего пользования, фразы общего пользования, партии, коллективы... Меня только в комсомол насильно загнали (тогда всех загоняли), я даже в партии “Асар” не состоял, Господь с вами!
- Вы говорили, что в стране - боязнь информационных сквозняков. Оглядываясь на наше медийное поле, можно сказать, что форточки наглухо закрывают. Не погибнем ли мы от удушья, как думаете?
- Какой же, к черту, клаустрофобический эффект, когда есть Интернет?! Другое дело, наши личные форточки запираются. Тут альтернативы-то и нет. Либо от удушья помереть, либо от воспаления легких. И те люди, которые закрывают форточки, уверены: у каждого есть своя отводная трубка, они все дышат потихоньку. Вот и пусть дышат, а то вдруг сквозняком голову оторвет.
- По-вашему, это заботой о людях продиктовано?
- Боюсь, это продиктовано страхом больших перемен и неприятностей.
Зарина АХМАТОВА, zarina@time.kz, Фото Владимира ТРЕТЬЯКОВА, Алматы
