Уголовно-исполнительная проблема

На вопросы наших читателей на “прямой линии” отвечает директор общественного фонда “Центр мониторинга прав человека” Ардак ЖАНАБИЛОВА (на снимке).

Ирина, Алматы:
Кто финансирует вашу деятельность? Ведь чтобы курсировать по стране, нужны немалые средства...
- Общественные наблюдательные комиссии (ОНК) за соблюдением прав человека в пенитенциарных учреждениях существуют только за счет проектов, которые нам заказывает центральноазиатское представительство глобальной неправительственной организации “Международная тюремная реформа”. Головной офис НПО находится в Лондоне, и в данный момент мы ведем их проект по реабилитации жертв пыток. Проекты, как правило, небольшие, по 6-10 тысяч долларов в год.
Сейчас на рассмотрении в парламенте находится проект закона о национальном превентивном механизме по предотвращению пыток, которым предусмотрено государственное финансирование общественного контроля. Вернее, возмещение расходов ОНК на поездки по местам лишения свободы, хотя во всем мире общественный контроль - работа не­оплачиваемая. До конца года закон должен быть принят. Отмечу, что закон принимается не по чьей-то инициативе, а в рамках исполнения факультативного протокола Конвенции ООН против пыток, которую Казахстан ратифицировал. Наше государство выбрало модель национального превентивного механизма “омбудсмен плюс ОНК”.

Interes_no, вопрос с сайта газеты “Время”:
Что даст недавно образованный координационный совет ОНК? Как вы оцениваете год работы уголовно-исполнительной системы в новом ведомстве?
- Действительно, образован координационный совет ОНК, куда вошли 11 ОНК по регионам, я была избрана его председателем. Главной целью было объединение усилий по общественному контролю. Ведь первые успехи в реформировании пенитенциарной системы были отмечены как раз в плане создания наблюдательных комиссий. Нередко мы решаем внутренние конфликты между осужденными или с администрацией учреждения, мы объективно оцениваем ситуацию в тюремном мире страны, и теперь КУИС крайне сложно скрывать от общества происходящее по ту сторону колючей проволоки.
Что касается перехода уголовно-исполнительной системы в МВД, то поводом для этого, думаю, послужили ряд бунтов, побеги и появление оружия у заключенных. Но передача КУИС в МВД проблемы не решила, ведь не заключенные изготавливают оружие, оно появляется извне, где контроль осуществляет полиция. Некогда исправительная система уже подчинялась МВД, и когда в 2001 году ее передали в Мин­юст, это было одним из достижений, отмеченных Комитетом ООН против пыток. В этом году, кстати, Казахстан снова отчитывается в комитете. Мне очень интересно, что же будет представлено как достижение? Нельзя было, я так считаю, делать столь опрометчивый шаг, отдавая тюрьмы под контроль полиции, ведь у исправительной сис­темы совершенно иные цели.

Кайрат АХАТОВ, Астана:
На каком месте Казахстан в мировом табеле по количеству тюремного населения и отразилась ли гуманизация и декриминализация некоторых статей Уголовного кодекса на этой цифре?
- До начала процесса гуманизации пенитенциарной системы в начале 2000-х ситуация с количеством заключенных была патовая. Например, в 1998 году в местах лишения свободы находились 540 человек на 100 тысяч населения, мы занимали третье место в мировом рейтинге. В январе 2004 года число отбывающих наказание снизилось до 386 человек на 100 тысяч населения, мы перешли на 19-е место, обогнав по показателям Белоруссию, Украину, Киргизию, Таиланд, Сингапур. Пик успеха реформы пришелся на 2006 год, когда Казахстан занял 25-е место в тюремном индексе. С тех пор мы наблюдаем откат назад, и по состоянию на 1 февраля 2012 года Казахстан занял 16-е место в “тюремном” рейтинге с общим числом 44803 заключенных. Плюс 6790 человек находятся в следственных изоляторах. Цифры очень высокие. Вы задаете правильный вопрос: а почему декриминализация уголовных статей вдруг привела к росту тюремного населения? Причин тому несколько. Во-первых, ужесточаются сроки наказания. Во-вторых, по-прежнему в исправительных учреждениях действуют так называемые “внут­рилагерные раскрутки”, когда осужденных привлекают к уголовной ответственности за массовые беспорядки, членовредительство и дестабилизацию работы учреждений. В таких случаях к старым срокам отбывания наказания добавляются новые или же ужесточается режим содержания. Есть такие случаи, когда люди начинают тюремную жизнь с детской колонии и затем еще многие годы сидят в учреждениях для взрослых. Для чего используются внутрилагерные раскрутки, лично мне непонятно. Но нередко осужденных провоцируют на акции протеста, а затем наказывают еще строже. Кроме того, ужесточаются условия досрочного освобождения, увеличивается количество жалоб на пытки и жестокое обращение, растет число сотрудников правоохранительной и исправительной систем, привлекаемых к уголовной ответственности за пытки над осужденными. Мы считаем, что система приобретает респрессивный характер. Сотрудники исправительных учреждений как носили погоны, так и носят, по-прежнему в колониях существуют оперативные отделы. Переломным моментом отката назад стал 2011 год, когда уголовно-исполнительная система снова была передана из ведения Минюста в подчинение МВД. Хотя и до этого КУИС многие годы руководили полицейские чины - Мейрам АЮБАЕВ, Султан КУСЕТОВ. Хотя контроль за исправительными учреждениями должен быть гражданским. Кроме, разумеется, охраны. Начальник учреждения уже давно должен стать директором, в колониях должны работать профессио­нальные социологи и психологи, которых нет. Молодые девочки, только окончившие психологичес­кие факультеты, вынуждены вести занятия с заключенными под пристальным контро­лем сотрудников, никакой конфиденциальности. В общем, бардак.

Марина ДУНАЕВА, Алматы:
Сколько средств ежегодно государство тратит на питание одного заключенного?
- Взрослые мужчины питаются в день на 1200 тенге, суточная норма у женщин и несовершеннолетних - до 1500 тенге, следственно арестованные “съедают” 1900 тенге в сутки. Почему такая разница? Потому что следственно арестованные - еще не осужденные и их содержание на порядок лучше, чем у осужденных. Помимо еды государство расходует средства на медицинское и коммунально-бытовое обеспечение осужденных. Однако питание в местах лишения свободы не везде одинаковое. Я была почти во всех тюрьмах страны, и года два назад, помню, мы приезжали в Акмолинскую область. Это был настоящий шок, когда людям подавали натуральный клейстер, сваренный из сушеной картошки и лука. И это в картофельных-то краях. В Алматы и Алматинской области сейчас питание хорошее, иногда в супе из-за большого количества мяса крупы не видно. Регулярно по­даются овощи и фрукты. Единственное, с чем мы сейчас боремся в плане питания, - эстетика. До сих пор заключенным подают огромный шмат хлеба - так называемую пайку, вместо того чтобы порезать хлеб и подать его на тарелке.

Samsonov, вопрос поступил по электронной почте:
Как вы считаете, массовые членовредительства и бунты в колониях всегда связаны с тем, что система нарушает права заключенных? А может быть, таковы правила преступного мира - перечить, сопротивляться?
- Наш опыт показывает, что чаще всего акции протеста связаны с нарушением прав осужденных. Нередко причиной членовредительства становятся неприязненные отношения с сотрудниками колоний или ужесточение режима. Приведу примеры. Разве можно назвать бунты проявлением правил преступного мира, если в некоторых колониях практикуются изнуряющие многочасовые маршировки? Отряды иной раз маршируют по 8-10 часов по той причине, что в них встречаются и старики, и инвалиды, которые падают, а за это всю толпу заставляют маршировать снова и снова. Как будто инвалид в 10-й раз пойдет лучше. В Акмолинской области заключенных в жару, одетых в черную робу, заставляли часами рыть яму, просто так, хотя эта яма никому не нужна. И воды не давали. А доклады на тумбочке? Да еще и на казахском языке. А затяжные гимны по прихоти сотрудников? Это не что иное, как издевательство. После таких унизительных процедур не то чтобы взбунтоваться - повеситься охота.

Вопрос редакции газеты “Время”:
Какое количество ЧП в мес­тах лишения свободы было официально зарегистрировано КУИС в 2011 и 2012 годах с учетом регулярных акций протеста в колониях?
- Мы делали официальный запрос в КУИС по этому поводу и получили ответ: никаких чрезвычайных ситуаций официально ведомством не зарегистрировано. Хотя в данный момент в ряде регионов расследуются уголовные дела против заключенных за дезорганизацию в учреждениях и членовредительство. Как такое может быть? Официально ЧП не случалось, а ответственность люди несут. Я считаю, что подобные вещи - не что иное, как попытка искусственно создать благополучную обстановку в местах лишения свободы, несмот­ря на вопиющие нарушения прав человека.

Александра АЛЁХОВА, фото Владимира ТРЕТЬЯКОВА и Ляззат ТАЙКИНОЙ-ТРЕТЬЯКОВОЙ, Алматы

Связаться с Ардак ЖАНАБИЛОВОЙ можно по телефонам: 8(727) 277-74-54, 8-701-716-42-58.