Степной тупик
Семья СУПРУН из актюбинского Тайкеткена, без преувеличения, люди из параллельного мира. У них нет прописки, да и аул, в котором они проживают, давно исчез с карты области. Однако Павел и Татьяна не спешат покидать заброшенный Тайкеткен и, по сути, довольны своей “параллельной” жизнью. Глава семьи, родившийся и выросший в некогда процветавшем поселке, не верит, что власти поставили на нем крест. “Он опять зацветет, и жизнь здесь закипит с новой силой”, - произносит мечтательно мужчина, складывая спрессованные тюки сена. “Нас еще почетными жителями Тайкеткена признают!” - вторит ему жена, наливая воду своим козам.
- Кто-нибудь! Здесь есть кто-нибудь?!
С этими словами я осторожно отворяю калитку старого белого дома. Убедившись, что собаки нет, стучусь в окна, двери. Но никто не спешит мне навстречу, кругом - мертвая тишина. Неужто зря тащилась в такую даль?! Больше ста километров по разбитой трассе, еще двадцать - по глухой степи. За двадцать километров до Тайкеткена разом замолчали все три моих мобильных телефона. Пропало и радио. И вот теперь вдобавок ко всему придется возвращаться ни с чем.
Но только я засобиралась назад, как в воздухе что-то сильно громыхнуло: “Ба-бах!” Лес, что неподалеку от дома, зашумел, потревожив его обитателей. Стреляют...
Оказалось, меня решили угостить дичью на костре.
- У всех один вопрос: не хотим ли мы в цивилизацию, не скучно ли жить в глухой степи, не надоело ли быть отшельниками, - говорит дядя Паша, ощипывая подстреленную дичь. - Я на такие вопросы всегда отвечаю: “Нет” - и не лукавлю.
Павел Супрун - до 2011 года единственный житель заброшенного поселка Тайкеткен, что в Каргалинском районе Актюбинской области, аким и население аула в одном лице. На вид едва ли дашь 42 года. Футболка на нем давно износилась, да и подстричься бы Супруну не помешало.
- Я здесь родился, вырос, бегал по здешним вымощенным дорогам, - рассказывает тем временем дядя Паша. - Видел расцвет села, видел и его развал. Эх, знали бы вы, каким процветающим был Тайкеткен...
Вспоминать Супруну есть о чем. Когда-то в Тайкеткене добывали никелевую руду, а сам поселок считался образцовым и богатым. Во время войны сюда переселили немцев из Данцига и Кенигсберга. Часть из них были интернированными, часть - военнопленными. Последние содержались в специальных бараках, обнесенных колючей проволокой. Интернированные работали на рудниках, добывая никель, военнопленные строили дома и благоустраивали Тайкеткен.
- Какие фильмы здесь крутили, какие товары в магазинах продавали, эх! - вспоминает дядя Паша. - В каждом доме был централизованный водопровод! А сам поселок мало чем отличался от тех немецких деревушек, что на открытках, - дома с высокими потолками, деревянными палисадниками, окна со стильными ставнями и наружными ящиками с цветами. А какие дороги немцы проложили - все улицы камнями замостили, вон до сих пор ровные!
После того как военнопленные подняли поселок, их, как поговаривали старожилы, вывезли в неизвестном направлении, а бараки сравняли с землей.
- До развала Союза сюда в день по нескольку раз заезжал пассажирский автобус. Работала также железная дорога, что ни день грузили никелевую руду. Вон сколько карьеров, заполненных водой, осталось, в них лишь рыба, - говорит дядя Паша.
Нищета и разруха подкрались в одночасье. Этнические немцы, которые составляли основную часть населения Тайкеткена, по словам Супруна, в начале 1990-х эмигрировали на историческую родину. В райцентр потянулись и остальные жители аула. Затем закрылись рудники, прекратилось транспортное сообщение, отключили свет...
- Мне было где-то 20 лет, когда поселок начал хиреть, - вздыхает Павел Супрун. - В эти же годы умерли родители, они здесь похоронены, а сестра уехала в Германию. Можно и сейчас, по сути, к сестре поехать, который год уже зовет. Но куда теперь мне? Тогда не уехал, сейчас и подавно - корнями, что ли, сюда врос.
К слову, до поры до времени Павел проживал в Тайкеткене на пару с соседом - пенсионером Геннадием КАРЕЛИНЫМ. Вместе присматривали за поселком, вырыли колодец, ходили на охоту и радовались случайным визитам заблудившихся дальнобойщиков. Старик тоже верил, что народ еще вернется в здешние края, но так и не дождался этого исторического момента. В конце прошлого года ему стало совсем плохо, и местные власти определили его в дом престарелых.
- Вот его дом, - говорит Супрун. - Ключи у меня, я за хатой присматриваю, во дворе иногда прибираюсь. Вдруг дяде Гене станет лучше…
- А как ваша супруга Таня здесь оказалась? - интересуюсь я.
- А это судьба, - улыбается мужчина. - Поехал в город за продуктами, чтобы на зиму запастись, там ее и встретил.
- Надоело шабашить! - подключается к разговору Татьяна. - Всю область объездила, штукатурила и штукатурила, а денег так и не заработала. Зачем мне такая жизнь?! А Павел, он надежный, добрый и заботливый.
“Во владения мужа”, как всерьез называет Тайкеткен Таня, она перебралась совсем недавно, примерно полгода назад. Постепенно налаживает хозяйство - вырастила пять коз (кстати, всех их почему-то зовут Катеринами), купили поросенка, по весне посадила картошку и помидоры. Томаты, кстати, к моему приезду, она успела замариновать.
Мечта молодоженов - купить мотоцикл. Но стоит он 35 тысяч тенге. Сметливая Таня решила сперва обзавестись мини-косилкой.
- Вон сколько вокруг дома травы. Муж косит ее и прессует, каждый тюк по 350 тенге продаем. К нам из-за этого стали даже чаще заезжать - заказы делают, в городе-то каждый тюк 500 тенге стоит, - говорит Таня. - К осени хотим накопить нужную сумму и купить наконец мотоцикл. А в будущем году хотим уже дом отремонтировать. Я пока не трогаю его, но следующим летом его будет не узнать - я ведь во какие ремонты умею делать!
- Значит, на большую землю ни-ни? - уточняю я.
- Нет! - отвечают Супруны. - Купим на зиму мешок муки, два мешка макарон, масла и сладостей. Зайцев и дичи, слава богу, хватает, круглый год охотимся. Нам ничего не надо, единственная просьба к властям - пусть сдержат свое слово, пусть откроют здесь мини-завод по добыче никеля...
Акмарал МАЙКОЗОВА, фото автора, Актобе, тел. 8-701-620-48-65, e-mail: maikuzova@yandex.ru
