Удобные виновные

Откуда взялся метан?

В сентябре этого года в Жанааркинском районе области Улытау началось судебное разбирательство. Следствие связывает трагедию с нарушениями правил промышленной безопасности и недостаточным контролем за состоянием горных выработок. Обвинения предъявлены главному инженеру и двум специалистам шахтопроходческого треста имени Г. Омарова.

Однако дело вызывает вопросы не только у родственников погибших, но и у семей подсудимых. Почему в центре уголовного процесса оказались сотрудники подрядной организации? Кто должен был проверять воздух, обеспечивать проветривание и контролировать безо­пасность работ на самом руднике? И получили ли правовую оценку действия всех, чьи обязанности могли иметь значение для произошедшего?

Последняя смена

Взрыв произошел 17 февраля 2025 года в районе транспортных штреков №2 и №3 на глубине около 190 метров. Вечером МЧС сообщило, что за зоной обрушения остаются семь работников. Из-за повреждения кабелей связи установить контакт с ними не удавалось.

На место направили спасателей, медиков, психологов и кинологические расчеты. По поручению премьер-министра Олжаса БЕКТЕНОВА создали правительственную комиссию во главе с заместителем премьер-министра Канатом БОЗУМБАЕВЫМ.

Ночью спасатели обнаружили тела шести горняков. Утром стало известно о гибели седьмого. Погибли Кайрат АКШАЛОВ, Ардак ЖАКУБАЕВ, Бакытбек ЖУМАДУЛЛАЕВ, Орынбек КЕНЖЕБЕКОВ, Галимжан МОЛДАБЕКОВ, Олжас НУРУЛДАЕВ и Константин РОЖКОВ. Президент Касым-Жомарт ТОКАЕВ выразил соболезнования семьям погибших и поручил тщательно расследовать причины аварии.

В ту смену работники получили обычные производственные задания. Согласно обвинительному акту, одни обслуживали насосное оборудование и откачивали воду, другие занимались приведением горных выработок в безопасное состоя­ние. Константин Рожков, работавший электрослесарем-монтажником, должен был демонтировать и установить шкаф управления вентиляторной установки.

Согласно материалам специального расследования, метановоздушная смесь воспламенилась от электрической искры, возникшей при работе электро­оборудования без взрывозащиты.

Что происходило до взрыва

Как следует из материалов обвинительного акта, особенности газовыделения на месторождении Жаман-Айбат изучали еще с 1980-х годов. Научные организации предупреждали о необходимости контролировать содержание метана, обеспечивать проветривание выработок и регулярно проверять состоя­ние рудничной атмосферы.

Важным эпизодом стали события осени 2024 года. 14 октября во время буро­взрывных работ вскрыли скважину №616, из которой под напором пошла вода. Транспортный штрек №2 затопило до кровли. Откачка продолжалась до 15 февраля 2025 года - за два дня до трагедии.

В обвинительном акте говорится, что в этот период исследования рудничной атмосферы на содержание метана не проводились, хотя наряды на работы в соответствующем районе продолжали выдавать. Следствие считает, что в непроветриваемых штреках №2 и №3 мог скопиться опасный газ.

Именно здесь начинается спор о распределении ответственности между рудником и шахтопроходческим трестом.

Трое на скамье подсудимых

Обвинительный акт составили 2 июня 2026 года. Перед судом предстали главный инженер шахтопроходческого треста Галым ЖӘНӘЛІ, специалист по буровзрывным работам и пылевентиляционной службе Нурым ЖАНАЛИН и специалист по пылевентиляционной службе Елдос МОМБАЕВ.

Им вменяют нарушение правил безо­пасности при ведении горных работ, повлекшее по неосторожности смерть двух и более человек. Дело рассматривается по части 3 статьи 277 Уголовного кодекса. По версии следствия, инженеры не обеспечили необходимый конт­роль газового состояния выработок после затопления и откачки воды.

Галыму Жәнәлі вменяют ненадлежащее исполнение обязанностей по обеспечению промышленной безопасности. Следствие указывает, что в планах отбора проб воздуха не были должным образом предусмотрены исследования на метан в штреках №2 и №3.

Нурыма Жаналина, который с нояб­ря 2024 года занимал должность главного специалиста производственно-техничес­кого отдела по буровзрывным работам и пылевентиляционной службе, обвиняют в том, что необходимые исследования не включили в планы отбора проб рудничной атмосферы.

Елдосу Момбаеву также предъявили претензии в связи с отсутствием проверки на метан в соответствующих планах после затопления выработок.

Однако все трое работали не в штате рудника “Жомарт”, а в шахтопроходческом тресте. По словам их близких, они выполняли конкретные задания на территории предприятия и не знали о наличии метана в указанных штреках. Поэтому семьи подсудимых настаивают: прежде чем возлагать на инженеров ответственность за трагедию, необходимо разобраться, какие обязанности были у них самих, а какие - у руководства рудника и профильных служб.

“Из них просто сделали козлов отпущения”

Лариса РОЖКОВА - мать погибшего Константина. Она сама 17 лет проработала на руднике, поэтому хорошо понимает, насколько важны организация работ и соблюдение требований безопасности. Теперь женщина приходит на заседания, слушает свидетелей и пытается разобраться в обстоятельствах гибели сына.

Ларису интересует, кому были известны результаты прежних исследований газовыделения, где хранились документы и учитывали ли содержащиеся в них сведения при организации работ.

- Если взорвался газ метан, ищите, откуда он взялся. Кто знал, кто умалчивал, кто не предупредил об опасности? Эти ребята на скамье подсудимых явно о метане не знали. Это обычные работяги. Из них просто сделали козлов отпущения, - считает она.

Женщина также хочет выяснить, какие приборы использовали для контроля газовой обстановки, кто проводил измерения и кто отвечал за их организацию.

Константину было 32 года. С 2018 года он работал электрослесарем-монтажником подземного оборудования. Он вырос в Сатпаеве, в семье, где горняцкий труд был привычным делом. У него осталась дочь.

Лариса рассказывает, что корпорация помогла семье погасить кредитные обязательства и ипотеку сына, а также купила жилье его дочери. За эту поддерж­ку она благодарна. Но материальная помощь не может заменить ответов на вопросы, которые остались после трагедии.

- Люди продолжают работать там. Я переживаю, чтобы такая трагедия не повторилась, - говорит она.

“Если начальники не знали, как мог знать мой муж?”

Карлыгаш ТАНЫБЕКОВА, супруга главного инженера Галыма Жәнәлі, одного из обвиняемых. Она считает, что суду необходимо разобраться, как распределялись обязанности между подрядной организацией, руководством рудника и профильными службами.

- Подсудимые невиновны. Их подрядная организация выполняла конкретные задания на территории рудника, а вопросы газового контроля относятся к компетенции руководства рудника и деятельности профильных служб, - утверж­дает Карлыгаш.

По ее словам, некоторые руководители, допрошенные в суде, заявляли, что не знали о наличии метана. Если это так, считает женщина, необходимо выяснить, кто должен был сообщить им о возможной опасности и почему информация не дошла до тех, кто организовывал работы.

- Если начальники не знали, что есть метан, мой муж тем более этого не знал. Почему ответственность за весь процесс безопасности, включая контроль и необходимые измерения, должна ложиться на отдельных инженеров, если на предприятии существовали другие ответственные подразделения? Наши мужья даже не работали на самом руднике, они из другой организации. Почему не привлекают к ответственности непосредственное руководство рудника и профильных служб? - говорит она.

Карлыгаш настаивает, что необходимо оценить действия всех участников производственного процесса, а не ограничиваться теми, кому уже предъявили обвинения. И в этом позиции родственников погибших и семей подсудимых совпадают.

Что показала комиссия

В материалах дела есть акт специального расследования группового несчастного случая. Помимо воспламенения метановоздушной смеси комиссия указала на отсутствие проветривания транспортного штрека №3 на горизонте минус 190 метров более трех месяцев, недостаточный контроль содержания метана, недостатки производственного контроля и непроведение предусмот­ренных инструктажей по безопасности и охране труда. В акте степень вины работо­дателя определена в размере 100 процентов, работников - 0 процентов.

- К какому работодателю и к каким именно обязанностям относятся выводы комиссии и как они соотносятся с обвинениями, предъявленными сотрудникам шахтопроходческого треста? - задаются вопросом родные погибших горняков.

Они также недоумевают, почему к ответственности не привлечены сотрудники аварийно-спасательной службы “Серіктес”, которая должна была заниматься отбором проб на загазованность после взрывных работ и проводить исследования воздуха с использованием специальных приборов. И главное - они хотят получить ответ на вопрос, можно ли было предотвратить трагедию.

Фото с сайта pixabay, Караганда