Тестом встречу изменить нельзя

Речь идет о бывших соотечественниках, родителях, прибывающих для воссоединения с семьей, а также супругах, состоящих в браке не менее года с гражданами Казахстана или иностранцами, постоянно проживающими в республике.

На первый взгляд это выглядит как обычное административное послабление: государство убрало экзамен, который претендентами на ВНЖ воспринимался как дополнительное препятствие. Но, с другой стороны, Казахстан начинает точнее разделять мигрантов по степени их связи со страной.

Не далее как в феврале вступили в силу изменения в миграционное законодательство, согласно которым вводилось тестирование на знание казахского языка и пятиэтапная цифровая оценка, прохождение которой стало обязательным перед подачей заявления на получение вида на жительство.

С той поры потенциальный постоянный житель попадал в систему оценки, где проверялись не только знание государственного языка, но и другие критерии. Так вот, новые правила выводят из этой процедуры людей, для которых переезд в Казахстан уже имеет очевидное семейное или историческое основание.

- Можно констатировать, что изменения, которые были введены в феврале, теперь доработаны и сейчас вполне себе реально могут применяться, - считает миграционный юрист Александр ЧИЧКОВ. - По поводу новых правил было много недовольства от людей, особенно от супругов граждан и от бывших соотечественников. Потому что ну как же так: у нас есть право на упрощенное получение гражданства, другие преференции, но из-за того, что нет оснований для долгосрочного пребывания (ведь чтобы его оформить, необходимо пройти экзамен), мы вынуждены лепить какие-то фикции. Я думаю, что теперь система стабилизируется и каких-то существенных изменений в ближайшее время ждать не приходится.

Особенно показательно, что речь идет именно о постоянном проживании, а не о гражданстве. Отмена теста при оформлении ВНЖ не означает отмены языкового требования вообще. При приеме в гражданство или восстановлении в гражданстве Казахстана отдельные правила тестирования по государственному языку, основам Конституции и истории страны сохраняются.

Таким образом, государство словно проводит новую границу: для того чтобы постоянно жить в Казахстане, семейная или прежняя связь со страной теперь может оказаться существеннее предварительного языкового фильтра.

- Эти изменения важны, потому что правила сдачи языка и критерии оценки иммигранта были не до конца прозрачными и не во всем понятными, - замечает юрист. - На мой взгляд, такие изменения произрастают из того, что исполнять все подписанные правила довольно-таки сложно как для правоприменителя, так и для самих кандидатов. Ну и, разумеется, из тех, кто планирует переехать в Казахстан на постоянное местожительство на основании ВНЖ, не все знают язык.

Система отбора для остальных категорий никуда не исчезла, подчеркивает он. Более того, действующие правила предусматривают пятиэтапную цифровую оценку иммигрантов по установленным критериям. То есть одновременно с послаблением для одних категорий сохраняется достаточно сложная процедура для других. Поэтому ожидать после отмены языкового теста какого-то миграционного обвала оснований нет.

- Все-таки бывшие соотечественники - это не то, чтобы самая распространенная категория, - объясняет Чичков. - Ну, может быть, их немножко больше станет, но вряд ли сильно ощутимо. Просто появилась новая возможность для бывших соотечественников также приехать в Казахстан, получить разрешение на постоянное проживание, а потом, в принципе, рассчитывать на приобретение гражданства. Подводных камней тут я не вижу, ну разве что пока миграционная полиция, ЦОНы - не в курсе изменений, поэтому должно пройти некоторое время.

Внешняя миграция Казахстана в последнее время вообще не показывает признаков неконтролируемого роста. По данным Бюро национальной статистики Агентства по стратегическому планированию и реформам, в 2025 году в страну прибыл 23 761 человек, тогда как годом ранее показатель был выше на 18,9 процента. Положительное сальдо составило 16 153 человека. В первом полугодии 2026 года в Казахстан прибыли 8014 человек - на 28,9 процента меньше, чем за тот же период 2025 года.

Разумеется, эти цифры нельзя напрямую сопоставлять с числом людей, которые захотят воспользоваться новым исключением: статистика внешней миграции и количество заявителей на постоянное проживание - разные вещи. Но они позволяют сделать важный вывод о том, что Казахстан сейчас не находится в ситуации, когда небольшое процедурное послабление автоматически способно вызвать массовый приток населения.

Более того, для потенциального мигранта языковой тест - лишь один элемент решения о переезде. Значительно важнее наличие работы, дохода, жилья, семейных связей, перспектив для детей и понятного правового статуса. Поэтому само по себе исчезновение одного экзамена вряд ли превратит Казахстан в новый мировой центр миграции.

Зато для конкретных людей значение изменения может быть весьма существенным.

- Все это открывает новые перспективы для легализации, - заключает эксперт. - И на самом деле эти изменения были достаточно ожидаемы, потому что те правила, которые ввели в феврале, были достаточно суровыми и, на мой взгляд, не соответствовали интересам миграционной политики Казахстана.

Миграционная политика редко бывает эффективной, если пытается оценивать одинаково человека, приехавшего в страну исключительно ради работы или бизнеса, и того, кто переезжает к супругу или возвращается после жизни за рубежом.

Но у новой модели есть и обратная сторона. Если семейная связь становится пропуском через часть миграционного фильтра, государству необходимо особенно внимательно следить за тем, чтобы семейные связи не превращались в удобный инструмент обхода общих требований.

Нет, это вовсе не означает, что после реформы обязательно увеличится число фиктивных браков. Достоверных данных, позволяющих сделать такой прогноз, сейчас нет. Но риск очевиден именно в административном плане: чем ценнее определенное основание для получения статуса, тем важнее способность государства проверять его подлинность.

И все же бывшие соотечественники и семейные мигранты - это категории, которые, что кажется очевидным, проще интегрируются, поскольку у них уже существует социальная инфраструктура: родственники, супруги, дети, знакомая культурная среда, профессиональные или бытовые связи. Это существенно отличается от ситуации, когда человек приезжает в страну практически без каких-либо связей и начинает строить их с нуля.

Поэтому значение нынешнего решения скорее качественное, чем количественное.

Владислав ШПАКОВ, Астана